Взгляд из Москвы

[Юрий Николаевич]

Стамбул с водной акватории

Я меж двух континентов могу здесь стоять,
Вот Европа, вот Азии ближняя стать.
Мне судёнышко малое двигать пора –
На него надвигается судно-гора.

Этот быстрый корабль – моряк – сухогруз.
Перед танкером может быть и карапуз.
Перевозка добра, вот его личный крест,
Он с китайским товаром стремится на вест.

А в лагуне судов – ты считай не считай.
Оступился – и в море упал невзначай.
В чью-то палубу ткнёшься – и станешь средь вод.
Тот корабль беду от тебя отведёт.

А во рту у пролива есть каменный зуб.
На него у туристов особенный зуд.
Там печальная девичья башня стоит,
То для царственной барышни крепость и скит.

От нападок её крепко спрятал отец.
Не добрался туда ни один молодец.
Да служанка в корзине змею принесла,
И затворница смерть от рабыни нашла.

А Галатская башня – в том городе ферзь.
Если хочешь – попробуй до верха долезь.
Генуэзцы её возвели сгоряча –
Нынче руки ломают: «Ах, башня, ты чья?»

Было чьё-то, а стало турецкой мечтой.
Муэдзин мне поёт: «Оглянись и постой.
Всё, что есть в белом свете, здесь точно же есть».
Для туриста, то очень хорошая весть.

И дворцов тут несметно, и много лачуг.
Коли что неприветно – таи свой испуг.
Ночь-полночь, ну а город ещё не уснул.
Нам пора расставаться – прощай, Истамбул.
***
Чьорт побьери

Вот он я, самолёт, вот и древний Стамбул
Ощущаю, как ветер восточный подул.
Замечаю табличку с фамилией «Стрелков»,
Отбываю в сторонку, где завтрак и кров.

До свиданья, с иголочки аэропорт.
Ты стоишь на равнине как праздничный торт.
От тебя все дороги стремятся в Стамбул,
Слышу близкого города жизненный гул.

Вот и улочки, где теснота от домов.
Минаретный отряд и высок, и здоров.
Ну, а крыши мечетей – толпа черепах.
Вот стена Византии, поверженной в прах.

Вот огромный, как колосс живой акведук.
Он воды из предместий радетель и друг.
И… о, миг! Открывается Рог Золотой.
Здесь обычно висит туристический рой.

Ну, а это Босфор? Да, конечно, Босфор.
Он волну аж до Чёрного моря простёр.
Я смотрю на него, он силён и суров
И несёт на себе неисчислимо судов.

А у этого моря блистательный вид –
Жидкий мрамор огромною лужей разлит.
А на береге, вот вам – Ая София.
В тот район едут все, устремился и я.

И ищу нужный адрес в круженье домов:
То туда, то сюда ты шагай, коль здоров,
Коль приехал шараду отелей решить,
То ищи, где тебе предназначено жить.

Эта улица вниз, под уклон, в поворот.
Рестораны вокруг – разевай шире рот.
Не разъехаться здесь двум заблудшим авто:
«Вы турист?» Отвечаю дежурно: «А то».

Насчитал уже много порядочных мест,
Но не мой то пока ещё мирный насест.
Вдруг споткнулся, упал: «Ну, теперь истерни».
С губ слетело досадное: «Чьорт побьери!»

«Ах, вы русо туристо, вам, часом, невмочь?»
Персонал из гостиницы вышел помочь:
«Нам так нравится это российское чьорт.
Вы на русский корабль отправляетесь в порт?»

С благодарностью помощь от турок принял,
Я им адрес того, что ищу, показал.
Налетели ребята как яростный сель:
«Вы счастливо попали, прям в свой же отель».

Я с удобством живу на втором этаже.
Весь Стамбул исходил и исплавал уже.
Он с неровностью улиц меня примирил.
С персоналом здороваюсь: «Чьорт побьери!»

- - - Добавлено - - -

IMG_9149.jpg

- - - Добавлено - - -



- - - Добавлено - - -



- - - Добавлено - - -



- - - Добавлено - - -



- - - Добавлено - - -



- - - Добавлено - - -

[АПАЧИ]

Рецидивирующее

[mean]

Скоро 8 лет этой теме, вот это упорство :good3:

[Elk]

Мне всего ничего, он, двухтысячный дед.

А вы какой дед? Семидесятый?

[Юрий Николаевич]

Стамбул велик и многоцветен, но есть в нём дорогое для каждого православного место, которое посетить нужно обязательно: это святыня Византии храм Св. Софии, расположенный в старом городе и соседствующий с Ипподромной площадью. С утра до вечера сюда съезжаются туристы со всего света, чтобы ощутить былое величие ушедшей цивилизации. Сейчас в комплексе под названием Ая–София нечто среднее между православной церковью и мечетью. В пользу второй: пристроенные минареты и огромные круглые, чёрные с восточной вязью, медальоны, развешанные по стенам святыни. А признаки веры, ради которой и строился этот храм, выступают во многих уголках этого огромного сооружения почти затёртыми фресками, не до конца сбитыми крестами и иными признаками христианства. Экскурсия для многих превращается в охоту на сохранившиеся регалии, при виде которых, многие наши соотечественники благоговейно плачут, и я думаю, не потому, что храм переориентирован на иную веру, а из побуждений того, что ушло нечто великое, утратившее своё значение, и вернуть это уже невозможно.
В Софии сейчас служат только по великим праздникам, в остальное время это музей, приносящий городу немалые дивиденды.
Напротив выстроен храм подобный, да и почти все стамбульские мечети похожи на Софию. Это великолепное сооружение – Голубая мечеть, куда можно зайти без билета, но там постоянно огромное скопление народа.
На площади между этими почтенными историческими ценностями вавилонское скопление народа, что само по себе очень интересно. Отсюда можно заказать экскурсию по городу – двухпалубный автобус прокатит вас по самым значимым местам.
Стамбул город удивительный. Если Москву или Софию можно сравнить с женщиной, то мегаполис, раскинувшийся по обе стороны Босфора, несомненно, мужского рода – мен брутальный, с проливным характером, с крепкими нервами весьма порядочного ветра, с непростыми людьми и, в конце концов, с землетрясениями, которые посещают эту местность с ожесточённым постоянством.
Своё восприятие этого города представлю вам небольшими зарисовками.
***
Этот город теперь мне и лично знаком

Этот город теперь мне и лично знаком
Ну, а раньше он был для меня под замком.
Встречу с ним многократно себе назначал,
Только он мне взаимностью не отвечал.

Что ему до меня? Он раджа, даже бог.
Он имеет залив – чисто золота рог.
У него есть от Чёрного моря ключи –
По Босфору прошёл, и простор получи.

Мне всего ничего, он, двухтысячный дед.
Куполами мечетей Стамбул разодет.
Минареты религию тут стерегут –
Небо хочет упасть, а они не дают.

К морю тёмного мрамора я поспешил –
Проходи на тот берег, коль ты не грешил,
Ну, а коль был грешок, переправа на слом –
Толщей вод ты накроешься в море чужом.

А когда-то, здесь греки держали привоз.
Задирали высоко те антики нос.
Им Святая София дарила задор,
Только в Азии вырос нешуточный вор.

Он набегом пошёл, цепь в воде расковал,
За проливы, собой он не раз рисковал.
И Аллах у Иисуса твердыню извлёк –
Пламя греков оставило лишь уголёк.

Ну, а нынче, тот город все знают и чтят
И мосты над проливом изящно висят,
Чередой, друг за другом, здесь танкеры прут –
Кровь земли, работяги, по миру везут.

А Стамбул не причёсан, ни сладок, ни нежн,
Не доверчивый, вовсе, и не безмятежн.
Он высок сам собой, он богат стариной.
Этот город турецкий, ни твой и ни мой.
***
Истома Истамбула

Закат редел, закат твердел
Он оставался не удел,
Последним заревом мерцал,
Свой свет над морем отрицал.

День вдруг, и сразу, похудел –
Был только юн, да поседел,
Последний луч сыграл ва-банк
Надев на город ночи бак.

Тускнел обиженный Босфор
Как проигравший с солнцем спор.
Он блёкнул прямо на глазах,
Что рекрут в дрёме на часах.

А там, где полный злата рог
Уже заржавленный замок,
И знает вахтенный моряк –
Его равненье на маяк.

Вдруг, город сыпанул засвет.
Его огни как маков цвет
Сломали темени засор,
Обняли с двух сторон Босфор.

И чёткий лик Ая-Софья
Вознёсся гимном бытия –
Вот теневой её портрет,
За минаретом минарет.

И гул людей из многих стран.
Имамы чествуют коран.
А кто-то лёг да и уснул,
И, притомился Истамбул.
***

[RFP]

Интересно если ЮН накурится каннабиса (случайно) Что выйдет из под его ужасных стихотворческих рук на свет?
Какая шальная мысль посетит его? Будет ли с ним здороваться из рубки космолета космонавт с орбиты? Или из подводной лодки махнет ему приветливо рукой подводник? А может даллики сделают его своим Великим Кормчим?...

[osis]

закончилась твёрдость

Зачем нам знать причины и подробности Ваших сексуальных неудач?

[RFP]

На Море Мраморном

Море Мраморное цвета бутылочного стекла.
Я смотрел, а флотилия разнофлаговая текла.
Всё спешу записать, напрягаю «Паркер»,
Тут подкрался, извольте увидеть, танкер.

Что собою закрыл в море Чёрное вид.
Капитан на меня через рубку глядит –
Он недавно совсем дарданелился,
А теперь на Россию нацелился.

Я ему шлю привет: «Вам семь футов под киль,
И чтоб ветер в лицо, а не знойная пыль».
Мы друзьями общались всего две минуточки
И расстались; идти по Босфору не шуточки.

Променадом иду среди грузных камней.
В них волной понавыбиты лица камей.
Мрамор вод здесь гранитом с лихвой обрамляется,
Море борется с ним, мощью вод напрягается.

Я в Европе, свой взгляд пред собою простёр.
Вот он, чуть впереди, воды гонит Босфор.
Кораблей и не счесть, что курьеров с оказией,
Мне бы город прочесть, что прикинулся Азией.

Ну, а в нём теснота от бессчётных домов,
От мечетей, церквей, вилл и длинных мостов.
Так всё кучно и круто, в сердцах, перемешано;
Так ведь Азия – очень серьёзная женщина.

Я бы к ней этой ночью как в гости зашёл,
Да закончилась твёрдость, а мокрый Босфор
Не удержит, и мне там, как пить дать, утонется.
В этом месте поставила точку бессонница.

Стих невозможно читать без слез... умиления...
Похождения бравого ЮНа))

[Юрий Николаевич]

На Море Мраморном

Море Мраморное цвета бутылочного стекла.
Я смотрел, а флотилия разнофлаговая текла.
Всё спешу записать, напрягаю «Паркер»,
Тут подкрался, извольте увидеть, танкер.

Что собою закрыл в море Чёрное вид.
Капитан на меня через рубку глядит –
Он недавно совсем дарданелился,
А теперь на Россию нацелился.

Я ему шлю привет: «Вам семь футов под киль,
И чтоб ветер в лицо, а не знойная пыль».
Мы друзьями общались всего две минуточки
И расстались; идти по Босфору не шуточки.

Променадом иду среди грузных камней.
В них волной понавыбиты лица камей.
Мрамор вод здесь гранитом с лихвой обрамляется,
Море борется с ним, мощью вод напрягается.

Я в Европе, свой взгляд пред собою простёр.
Вот он, чуть впереди, воды гонит Босфор.
Кораблей и не счесть, что курьеров с оказией,
Мне бы город прочесть, что прикинулся Азией.

Ну, а в нём теснота от бессчётных домов,
От мечетей, церквей, вилл и длинных мостов.
Так всё кучно и круто, в сердцах, перемешано;
Так ведь Азия – очень серьёзная женщина.

Я бы к ней этой ночью как в гости зашёл,
Да закончилась твёрдость, а мокрый Босфор
Не удержит, и мне там, как пить дать, утонется.
В этом месте поставила точку бессонница.

[Юрий Николаевич]

Наверное, не перевелись ещё в Восточном Казахстане счастливчики, отпуск которых приходится на бархатный сезон морских зарубежий, и если мои географические познания помогут им выбрать нужное направление, буду рад в этом содействовать. Отпускная жизнь этого года выдалась яркой и разнообразной. Разбита она была на два периода. В районе Первомая посетили с женой Крит. Полторы недели прошли как в сказке, с посещением городов, с паромами, плывущими по островам, и с экскурсиями, которые сами себе устраивали. Оглядываясь назад, кажется, что это было давным-давно, и поэтому рассказы о Греции у нас ещё впереди. В сентябре, побывали в Стамбуле. Этот город хотелось посетить давно. Раньше там делали только пересадки, и вот, выдалась неделя, когда мы его обследовали, насколько это возможно полно. Жили в старом городе, рядом с Софией в районе Султан Ахмед. Каждый день, рано поднимаясь, впитывали в себя это мировое сокровище до тех пор, пока, вечером не падали от усталости. Впечатлений много. Для того, кто интересуется, хочу рассказать о посещении Галатской башни
***

Галатский прикол

Конечно же, всенепременно, если вы оказались в Стамбуле среди черепахового изобилия мечетей, несчитанного количества минаретов их охраняющих, и возвышенного парения длиннющих мостов, ваше внимание привлечёт шахматная фигура знаменитой Галатской башни, выстроенной генуэзцами в те приснопамятные времена, когда этот город кипел безумными страстями. Чтобы уберечься от коварного неприятеля, было жизненно необходимо сидеть высоко, глядеть далеко на все четыре стороны, дабы увидеть супостата ещё на подступах, и дать ему достойный отпор. А не повезёт – укрыться за толстыми башенными стенами и переждать лихие дни в относительной безопасности.
Среди нагромождения построек множества веков и разных стилей эта отточенная до изящного совершенства чопорная красавица поражает своей соразмерностью и, если мы сравним её с шахматной фигурой, то она на поле Галатского холма несомненная королева, смотрящая на окружение свысока, чуть надменно и горделиво.
Путь к этому диву из старого города, а именно, из района Султан Ахмед, прост и незатратен – три остановки на трамвае и открывается всем известный, удобный и приземистый Галатский мост, объединяющий берега Золотого Рога в цельный агломерат, движение по которому не представляет больших трудностей.
Ступая по мосту, помни, что его нижний ярус сплошь ресторанный, и если тебе не хватает экзотики – спускайся вниз, заказывай рыбное меню, и под шелест волн моря Мраморного и непричёсанности залива, не торопясь, маленькой вилочкой, с наслаждением, употребляй своего катрана, барабульку или камбалу, отдаваясь подаренному Аллахом часу.
Альтернатива этому гурманизму есть, чем мы и воспользовались. Прямо у каменных подошв знаменитого холма располагается рыбный базар, куда трудящиеся на море люди, свозят свой утренний улов. Здесь не Греция, но, видимо из-за близкого соседства с изобильным архипелагом, здесь тоже есть всё.
Серебристое богатство выставлено в таком количестве, что множественные дары этого крошечного, в мраморном обрамленье моря, кажется, не попробуешь никогда; на великое эпикурейство не хватит никакого времени.
Мы выбрали большие королевские креветки, и с пакетиком приобретённого будущего обеда поспешили в неприметный ресторанчик, где минут через двадцать перед каждым стояло глиняное блюдо с шипящим оливковым маслом, в котором утомились грибочки с болгарским перцем, некоторое количество маслин с ломтиком лимона, и наши креветки поменявшие цвет:
из серого, они превратились в зажарено-красный, и, под волнением горячего масла, вздрагивая, казались живыми.
Поели? Спасибо тем, кто это богатство выловил, кто его нам предоставил, тому, кто приготовил, спасибо этому городу за его гостеприимство, спасибо Создателю за чудесную погоду, позволяющую с утра и до позднего вечера познавать ещё неизведанное.
Галатский холм крут, и, подражая всему городу, застроен весьма тесно. Дома – как рыбья чешуя наступают друг на друга, и случается увидеть улочки, где из окна жилого дома можно пожать протянутую руку противоположно живущего соседа.
Движение вверх, особенно для пожилого туриста, уже само по себе маленький подвиг. Во многих местах тротуары перевоплощаются в ступени, где каждая пядь камня – мировая история. Имена султанов, построивших их для удобства своего гарема, или ещё неоперившихся внуков, настолько многочисленны, что после перечисления, на ум не ложатся, оставаясь охапкой фактов по полочкам не разложенной, и лишь вид сегодняшний, где великолепие соседствует с полным запустением, являет себя выпукло и зримо. Иногда, на пересечении разбегающихся улочек образуются маленькие площади. Ещё издалека, на крохотном пятачке заметил чистильщика обуви. Совсем непримечательный субтильный человек со скучающим видом осматривал лица и многочисленную обувку шатающегося люда, выискивая пригодные для приложения его профессии экземпляры.
При нашем сближении, мастер наведения сногсшибательного блеска глянул на меня со вниманием, но, оценив вид бывалых кроссовок, потерял ко мне всякий интерес, тем более, что прямо по моим стопам двигались джентльмены в туфлях, соответствующих стилю высоких кабинетов.
Хищный взгляд ловца ускользающей работы я отметил. Он был затаённым, из подо лба, с некоторой ехидцей, что выдавало в нём индивидуума не упускающего стремящуюся упорхнуть выгоду.
Крутизна подъёма закончилась у основания сооружения, к которому мы стремились. В своё время, этот выдающийся фортовый пост служил и укреплением, и морским маяком, и пожарной каланчой. В османский период здесь была тюрьма, а теперь, эта мадам Машала, что по-турецки означает «любимая Богом», служит развлечением для туристов, предоставляя свой роскошный балкон праздным ротозеям, к сонму которых я и был причастен.
Конечно, высоту красавицы в шестьдесят метров можно было одолеть и на лифте, но какое удовольствие покорить эти сто сорок три ступеньки, выйти на площадку где морскому бризу ничего не препятствует, распахнуть глаза и ахнуть от широко окружающего тебя вида.
Открывшуюся красоту описывать не буду, чтобы стимулировать читателя к посещению этой, захватывающей дух картины. Поверьте, она этого стоит.
Спуск вниз – простая забава. На обратном пути обращает на себя внимание огромное здание, тысячелетней постройки. Угрюмый и брошенный вид, среди щеголеватых новостроев, как минимум пятисотлетней давности интригует, тем более, что на его фасаде красуется золотой логотип известного банка.
Громадина выкуплена «на потом», видимо, лет через сто все её помещения будут заполнены чиновными людьми, а сейчас, это почтенное жильё – прибежище местных кошек. Куда бы мой любопытствующий взор, вооружённый очковой оптикой не заглядывал, везде были они – хозяева этой древности.
Пока я интересовался историческим сооружением, как-то исподволь, краем глаза, стал наблюдать за уже знакомым чистильщиком. Его поведение становилось для меня всё интереснее, а дальняя дистанция позволяла наблюдать действо, похожее на театральное, себя не выдавая.
Вот наш поборник за чистые штиблеты (сапоги канули в лету), якобы, переходит площадь, а скорее площадку, перед иностранцами – стайкой весёлой молодёжи, неловко роняя щётку на гранит мостовой. Юноша, как видно, хорошо воспитанный, поднимая, отдаёт главный инструмент чистильщика хозяину. По своему, интерпретирую разговор: «Вот Ваша щётка», «Ах, я такой неловкий, разрешите в знак благодарности почистить вашу обувь?» «Нет, нет, не стоит». «Вы были так добры ко мне, я сделаю это очень быстро». «Извините, в ваших услугах не нуждаюсь». «А я настаиваю». «Да пошёл ты!»
Молодёжь уходит. Появляются, пожилые мужчина и женщина. Трюк с утерей щетинистого инструмента повторяется. Добрый дядя, подняв щётку, и не зная турецкого, явно не в своей тарелке. Наш герой: «Как Вы любезны, я с великой благодарностью почищу вашу обувь!» «Уважаемый, я протираю свою обувь перед каждым выходом на улицу». «Позвольте, нельзя отказываться от уважения». Прохиндей, почти насильно усаживает клиента тет-а-тет и, с ловкостью фокусника, начинает, видавшими видами инструментами, достигать на штиблетах добродушного человека, якобы идеального блеска. Иностранец уже не артачится, принимая любезность как данность, он покорился судьбе и благодарит бога за то, что в этом городе есть такие милые и сердобольные люди. Дело сделано, пылинки посещённых улиц сметены, опрятность налицо, утомлённая матрона подхватывает своего сконфуженного супруга, чтобы продолжит знакомство с этим удивительным городом. Уже сказаны слова благодарности, уже сделаны первые шаги по направлению к познанию. Но! На лице уличного артиста недоумение переходящее в изумление: «Дорогие клиенты, Вы, что, так и уйдёте? А плата!!!» Этот момент надо видеть. Это апофеоз мастерски разыгранного спектакля. Уже подтянулись любопытные, соседствующие рабочему человеку, которому за его, почти рабский труд вот эти двое не удосужились заплатить. Уже об одуревших от метаморфоз засранцах-иностранцах сложилось общественное мнение: «Как же так, вот эти, такие культурные и образованные на вид люди убегают от справедливой платы! Куда катится мир! Есть ли ещё на свете совесть!»
В конце концов, супруга осуждаемого лезет в глубоко запрятанный кошелёк и платит цену, совершенно не соответствующую почистке пары обуви. Строчки из Некрасова «И пошли они солнцем палимы» для опороченной пары, как нельзя более характеризуют финал этого акта.
Это действие подошло к финалу, начинается ловля на живца следующего клюнувшего на вежливое обращение.
Прохожу мимо виртуоза отбора денег, встречаемся взглядами. Нервный укол затаившегося хитромана свидетельствует о том, что он осведомлён о моём присутствии на импровизированном спектакле, и разыгрывать свой фарс с посвящённым в его уловки зрителем, ему нет никакого резона.
До свидания, Галаты. Будь здоров, не подвластный суду мошенник. Пока не перевелись вежливые и искренние люди кусок лаваша тебе обеспечен.
***

[Elk]

Ежегодник - этот тот, который каждый год приносят. А ежедневник приносят каждый день.

Причем здесь ежегодник? Интрига?

[АПАЧИ]

А есть еще еженегодники, их никто читать не хочет. Воот.

[osis]

И подтяните русский язык, стыдно же.

Ежегодник - этот тот, который каждый год приносят. А ежедневник приносят каждый день.

[NORD]

Дождались... Прям растерялась какой знак поставить ? Или !)))

[Elk]

Кто-нибудь задавался вопросом, а зачем вообще он нужен этот форум?

Посещаемость = доход владельцам. А вы что подумали?

Несколько лет назад предложил нашим казачьим хорам песни на местные темы.

Свои русские народные?
"Ехали казАки показать китайцам факи"?

В нынешнем, совсем не альтруистическом обществе, такой подарок стоит ничуть не дёшево. У Вас изобилие репертуара? Думаю, нет. «Возьмите бесплатно». Гордое молчание. Никому ничего не надо.

Отрадно, что не все живут по принципу "На халяву и уксус сладкий".

Видимо, в связи с переименованием и трёхсотлетие отмечать никто не собирается, во всяком случае, моими материалами, повествующими о наших уделах, собранных в книги за не малый промежуток времени, никто, даже из любопытства, не поинтересовался.

Какое переименование? Какие материалы? Вам прописали новые антидепрессанты?

В начале года принесли очередной ежегодник. Раскрыв его, мой товарищ удивлённо обратился ко мне: «Юрий Николаевич, а вашего города на карте нет». «Как нет, в прошлом году был, а нынче исчез? Посмотри на Иртыше». Его поиски успехом не увенчались. Вместе мы уткнулись в карту.
На краю Казахстана на нашем Устье стояло название никому ни о чём не говорящее – «Оскемен».

У вас в Москве пользуются ежегодниками казахстанских издательств? Как-то сомнительно. Уткнитесь вместе в выходные данные и напишите гневное письмо в издательство. И в Спортлото.

мы назывались гордым именем усть-каменогорцы!

А вы-то каким боком?

в туне

И подтяните русский язык, стыдно же.